VYSOTA.com.ua - одежда и снаряжение для экстремальных видов спорта
Горные лыжи Elan, сноуборды Elan & Artec, ботинки Dolomite, термобельё Craft, носки X-Socks
 

Все статьи из текущего раздела

Путешествие в страну горных сусликов

«Мы пойдем
за одуванчиковый горизонт
собирать цветы,
думать о бездумном и
слышать свист суслика в траве…»

Дмитрий Нечаев (Ковриков)

Все мы ходим по земле. Едим с нее. И гадим в нее. Она терпит. Время от времени проявляя недовольство или беспокойство. Но расплата за наши деяния всегда несоизмеримо мала по сравнению с самими деяниями, даже, если взбунтовавшаяся природа несколько дней подряд занимает первые строчки в новостных телетайпах.

Мне хочется верить, что ни я, ни Дядя Вова, ни Анжелика не успели попасть в черный список матушки-природы. И очень надеюсь никогда туда не попасть, дабы не лишиться удовольствия ходить по земле.

Безлюдный Пятигорск мы проскочили ранним утром, еще до рассвета. Ничего о городе, где завалили скандального поэта, сказать не могу, кроме того – что он есть. Дорога до поселка Эльбрус поразила обилием контрольно-пропускных пунктов с вооруженным служивым людом и патрулями автоинспекции. Так что – не разгонишься. Очень дисциплинирует.

Если не лениться смотреть в автобусное окно, можно выхватить еще несколько оригинальных фактов, провоцирующих раздумье. Например, под одной крышей уместились пивбар и магазин интимных принадлежностей. Или – промелькнула вывеска магазина «Тысяча мелочей», и ниже, четким бисером – «Воинские принадлежности». Или – поселок, довольно крупный, с непроизносимым названием Залукокоаже. Я, почему-то, сразу представил себя учеником Залукокоажеской средней школы, и как я пишу это веселое словосочетание на титульном листе тетради.

В автобусе тоже не скучно. Старушка из местных с видом опытного гида призывала наше внимание:
– Посмотрите на право. Здесь у нас построили четыре… Нет – пять магазинов. Это называется «Торговый центр».

Мы восхищенно цокали языками, вызывая одобрение. Вообще, местный люд тяготеет к общению. Можно ничего не купить у торговки шерстяным рукоделием, даже пары носков, она все равно останется довольной, если сумеет показать каждую свою вещь, рассказать о ней, а у вас хватит такта выслушать ее монолог, цокая языком нахваливая изделия…

Если не лениться смотреть в окно – скоро можно увидеть горы. Они приходят откуда-то сверху, окружают вас, и в конце пути вы устраиваетесь в уютном ущелье, окруженные со всех сторон снежными вершинами. Теперь остается два пути. Вернее – один, поскольку не затем сюда ехали, чтобы тут же повернуть назад.

В первую же ночевку на высоте 3000 метров над уровнем моря я как-то в миг определил для себя Приэльбрусье одним словом. Это – Космос. Не столько даже из-за окружающего вида и близости неба, а по каким-то внутренним ощущениям пространства, свободы и отсутствию тяжелых мыслей. Привычный мир остался внизу, а настоящий мир оказался здесь. Если солнце – то оно жаркое. Если облако – то сырое. Если ветер – то холодный. А Земля ощутимо круглая и, не то, чтобы ненадежная, а какая-то хрупкая, зыбкая. Огромная, рыхлая, добрая мама, которую легко обидеть даже такому ничтожному червю как я…

Из Кабардино-Балкарии мы перевалили в Карачаево-Черкессию. Теперь я горд тем, что сидел у истока Кубани. Ледник рожал ручей, и большая река здесь была младенцем. Мы провожали ее почти 30 км. Затем наши пути разошлись, и прыткая девочка с длинными косами, пронзив аул Хурзук насквозь, побежала дальше в долину, а мы свернули к перевалу, у подножья которого каменные корыта наполнялись волшебным нарзаном.

Фразу «Я человек измученный нарзаном» я понял во всей ее глубине. В бассейне – нарзан. В бутылке – нарзан. Борщ, приготовленный на нарзане. И чай. Нам ведь нужно все. Много и сразу. Но это было не жестокое мучение. Гораздо большее мучение, мне думается, это, например, утро понедельника после Дня металлургов.

В Карачаеве нарзанные ванны серо-водородные. В Кабарде – радоновые. Сам газ – штука ядовитая, а так – чего-то там лечит, если верить официальным аннотациям, и местным аксакалам. С последними мы стояли в каменном мешке, куда из щелей в породе сочился радон, и грели свои нестарые еще кости. Относились к нам уважительно. Расспрашивали о наших делах с интересом. О своих рассказывали с еще большим интересом.

Кавказское здоровье оказалось иллюзией. Местный климат тяжел для человеческого организма, погода крайне капризна. В горах лето короткое и даже условное, от снега до снега – два, от силы – три месяца. Пастухи на горные пастбища выгоняют скот в последних числах июля. В середине сентября уже может выпасть снег. Народ масштабно страдает болями в суставах и гипертонией. Но рыхлая мама добра, каждому темному в противовес выставляет светлое. Нам показали источники, лечащие болезни глаз, почек, желудка и, главное – печени.

Кавказское гостеприимство оказалось явью. Может, ее несколько испортила цивилизация, но выветрить дух не смогла. Нас угощали айраном и сыром. На нашу попытку уплатить за продукты пастухи реагировали крайне отрицательно. Но один спросил, хитро прищурив глаз: «Спирт есть?» Мы развели руками. Он огорчился лишь на секунду, пригласил в кошару. Пили чай…

Рассказывать можно долго.

Можно рассказать о том, как мы зашли на пограничную заставу отметить маршрутный лист (все же – приграничная зона) и долго ждали, пока солдаты искали «старшего», затем «старший» – дежурного. О заставе нас предупредил пастух. Если бы не он, не мы пограничников, ни они нас в облаках не заметили. Будь я контрабандистом, я бы о себе тщательно не пекся.

Можно рассказать, как я провалился в трещину на леднике. Меня вытаскивали, а я думал: «120 кг. Рюкзак. Хрупкий мостик снега. По всем законам физики я должен был провалиться».

Можно рассказать, как однажды утром мы выковыривали из ледового панциря за ночь вмерзшую палатку, а до этого полдня брели по колено в каше из снега, льда и воды, и где-то под нашими ногами бежали ручьи.

Как собирали грибы и землянику. Как отгоняли назойливого ишака, пытавшегося проникнуть в нашу палатку. Как вставало из-за гор солнце, а мы его ждали, чтобы согреться и обсушиться.

Как всю дорогу вне снега нас сопровождал характерный посвист сусликов, похожий на противный детский смех. У них тоже короткое лето. Наверно, поэтому они так активны. Активны настолько, что следы их зубов мы находили на своих съестных припасах, упакованных во множество мешков.

Можно много рассказать, поскольку ни один из 110 км, намотанных нами вокруг Эльбруса, не был пустым и не событийным. Но главное – в другом. Это главное – ощущение себя на этой Земле. Земле, с которой мы едим. Из которой – пьем. По которой – ходим.

Это очень приятно – ходить по Земле.

Николай Михайлов.